Идеология современной России – черносотенство

Схема: вот была Киевская Русь, потом в результате усобиц и татарщины ее западную часть поработили чужеземцы и иноверцы – литовцы и поляки, и только на Северо-Востоке, в Москве остался чистый и свободный очаг русской народности, и оттуда же в конце-концов пришло избавления для страдающих под польско-католическим игом братьев, и русская народность вновь воссоединилась в великом православном Русском царстве.
В рамках этой схемы, вся история украинцев и белорусов до разделов Польши есть мрак страданий под чужеземным игом в ожидании освобождения с северо-востока, а все особенности украинской и белорусской культуры, отличающие ее от великорусской, есть печальное наследие рабства, исказившее исконно русские корни.
Схема казалась логичной в 19 веке, когда она базировалась на трех вещах: а) конфессиональной основе РИ как «православного царства», б) отсутствия национального самосознания и национальных институтов у украинцев и белорусов (что позволяло не только извне, но и им самим рассматривать себя как этнографические группы «большой русской нации») в) всеобщее убеждение, что жизнеспособны только крупные государства (даже Бельгия рассматривалась как какое-то смешное недоразумение, находящееся в «естественных границах» Франции, даже чехи говорили: мы не требуем независимости, потому что не дураки и понимаем, что независимая Чехия была бы нежизнеспособна).
После пертурбаций начала ХХ века все эти «теоретические» опоры схемы рухнули с треском. Идея о русских как триедином православном народе была отменена с одной стороны политиками, с другой – учеными (объявившими украинский и белорусский особым языками, и соответственно их носителей – особыми этносами); у обоих народов возникли национальные культурные и политические (пусть даже квази-политические, в виде союзных республик) институты; наконец, мир после 1918 года уже совершенно не походил на мир империй, каким он был до 1914, это был уже в значительной степени мир небольших национальных государств.
Поэтому, когда ту же схему вновь начали насаждать в 1930-е годы, ее насаждали уже под эвфемизмами. Триединую нацию заменили на выражение «три братских народа», чужеземное и иноверное иго превратилось в иго неких «польско-литовских феодалов», без объяснений, чем хороша была бы замена его игом феодалов русских; жалобы на религиозное угнетение православных и похвалы борцов за православную веру сохраняли свое место, но смотрелись крайне инородно в общем атеистическом и антицерковном дискурсе советской истории. Провиденциальное значение Переяславской рады в сущности усматривалось теперь в том, что украинский народ получил возможность вместе с братским русским народом совершить Великую Октябрьскую Социалистическую Революцию. Это при формальном признании украинцев и белорусов особыми нациями, равноправными с русскими и скажем грузинами.
То есть, на место достаточно стройной концепции пришла какая-то каша. Которая, однако, кажется кашей только на первый взгляд. Поскольку ее назначение – эвфемистически оформлять массовые предрассудки, построенные в свою очередь на прежней концепции.
Корнем подхода стала идея (которую советская пропаганда развивала, но опять-таки несколько эвфемистически, потому что в открытую обосновывать это было неприлично) – стала обывательская идея, что Великий Русский Народ – по сути, является единственной полноценной нацией. Его окружают опекаемые “тоже-народы”, которые, будучи сами по себе ничем, получают значение только в союзе с Великим Русским Народом, который их опекает, защищает, просвещает, кормит, освобождает от внешних врагов и учит жить. И то, это еще относится к грузинам или армянам, то есть, к этносам, очевидным образом отличающимся от русских, а близкородственные украинцы и белорусы – это просто “испорченные русские”, которые пока что держатся за свои смешные особенности. (При том их стремление держаться за свои особенности, когда рядом есть лучшие, чистые русские образцы, все более раздражало и казалось проявлением демонстративного неуважения к Великому Русскому Народу).
С падением совка, эта идеология просто перестала маскироваться эвфемизмами и пытаться соблюдать приличия. Нутряное вылезло на свет во всей своей наготе. Идеологией и – более того – массовой психологией современной России оказалось несколько модифицированное черносотенство, в котором славянофильские бредни о миссии русского народа спасти мир какой-то особой Духовностью сочетаются с чисто фашистским, социал-дарвинистским взглядом на мир как на безжалостное поле борьбы за место под солнцем разных наций, где прав сильный. В отличие от концепций 19 века, никакого стройного ТЕОРЕТИЧЕСКОГО обоснования такой взгляд не предполагает – он целиком состоит из внутренних противоречий. Да и не нужны героям Пелевина никакие стройные теории – зачем? Им достаточно каши из обрывков существовавших когда-то схем, которыми они могут играть по своему произволу – и если эти схемы противоречили друг другу, то тем лучше, использование взаимоисключающих параграфов только усиливает позицию, так как дает отпор на любое возражение.

Шехтман-150x150

Павел Шехтман, российский гражданский активист, блоггер, facebook

Предыдущие статьи автора:

Почему Россия после Путина вернет Крым

О сравнении Навального с Гапоном

“Братские народы” в понимании “ватников”

“Борцы” с антисемитизмом не разрешают чужим героям того, что разрешают своим

Вышиватники смешивают этническое с национальным

США в Косово и Россия в Крыму отличаются как полицейский и бандит

Коноплянка прав, отказывая в интервью российским журналистам

Если “никакой украинской нации нет”, то как могут “украинцы угнетать русскоязычных”?

Конспирология – современная примитивная религия

СССР (Россия) не является «страной, победившей фашизм»

Причина, почему Лавров и Путин врут не стесняясь

rous.ws

Русь | Всесвіт © rous.ws 2014-2017 Київ rss